Надежда Ариана (ariananadia) wrote,
Надежда Ариана
ariananadia

Categories:

Княжна Наталья Романовская-Искандер

Оригинал взят у duchesselisa в Княжна Наталья Романовская-Искандер



Завораживая, манежа,
Свищет женщина по манежу!
Краги -- красные, как клешни,
Губы крашеные грешны.
Мчит торпедою горизонтальною,
Хризантему заткнув за талию!..

Андрей Вознесенский


Июльским утром 1998 года отпрыски императорского дома Романовых сидели в холле петербургской гостиницы «Астория». Вот-вот они должны были отправиться в Петропавловку на перезахоронение останков Николая Второго, его семейства и лиц, бывших с ними — всех, кроме царевичевой собачки, тоже, впрочем, расстрелянной. Накануне Романовы съехались в Петербург отовсюду — из Европы, из Штатов, в основном, из Штатов. Сидело тут три поколения, всего человек пятьдесят: благородные старцы в черном, их дети, вполне западные люди, и внуки, почти не говорящие по-русски. Глаза всех прикованы были к экрану гостиничного телевизора. Начиналась трансляция похорон. Только что приземлился самолет из Екатеринбурга. Почетный караул стоял с шашками наголо, военный оркестр заиграл похоронный марш, солдаты понесли по ковровой дорожке к фургонам гробы с останками.

Никто из нынешних «иностранных» Романовых в глаза не видел августейшего своего родича. Разве что старцы смутно помнили рассказы своих пап и мам или дедушек и бабушек. Вскоре после октябрьского переворота двадцать человек из царской семьи большевики расстреляли. Остальным, кто бежал и спасся, въезд в СССР был запрещен. Многие остались без гроша и начинали жить с нуля, искали новые занятия и новый круг общения. Родина забыла их, а они, верней, их дети и внуки — ее. И вот теперь — «возвращение блудного сына». На гробах на телеэкране — двуглавые орлы и бронзовые буквы имен. Романовы-иностранцы с трудом пытаются прочесть непривычные для них русские начертания: Николай, Александра, Ольга, Татьяна, Мария... Невольно сжимается горло и текут слезы... О кровавой трагедии в ипатьевском доме всем, конечно, давно известно...



Вдруг входная дверь сильно хлопнула. В холл вошла старуха на костылях. Дородная и, несмотря на костыли, выглядит как старая барыня. Обноски на ней тоже смотрятся благородно. Старуха даже изящна. Седые волосы гладко зачесаны назад, а лицо морщинисто, но свежо. Глаза голубые, яркие. Оглядела всех.
Что она за птица? Я ее совсем не знаю. Звать ее, говорят, Наталья Романовская-Искандер.
Князь Николай сделал шаг вперед. Он старший Романов, глава дома. Он высок и властен. Когда говорит — все умолкают. Князь подошел к старухе, поклонился. Значит, старуха тоже член семьи, и ей подобают почести. Но чествовать ее никто не спешит. Романовы нутром чувствуют, что она им не своя. Навидались они уже лжецарей, лжецаревичей, лже-Анастасий. Они уже и не спорят. Пусть очередной проходимец ищет на здоровье чужое наследство и славу. А полезет к ним — не пустят. Чужакам тут ходу нет. Вот и эту барыню, хоть и не гонят, но и привечать не собираются. Наконец, сели в автобус, приехали к месту назначения. Давненько Петропавловский собор не видел столь пышной церемонии! Мерцают свечи, блестит золото  окладов на иконах, кадят попы в парчовых епитрахилях. Справа императорские родственники, в других местах — дипломаты, местные власти, военные. У гробниц Николая и его близких — сам Ельцин. Бывший коммунист склонил голову перед останками императора. Хромая старуха Романовская-Искандер стоит позади всех. Никто ей не поможет. На нее — ноль вниманья, фунт презренья. Но она и бровью не ведет. Не для них она здесь.

Старуха Наталья, Таля, как звали ее близкие, волновала мое воображение. Несколько лет назад я уже был в Москве, и один мой русский приятель, Юрий, предложил познакомить меня с какой-то моей кузиной, давно уже москвичкой. Я подумал — кузина, наверно, липовая, и не захотел. А теперь эта петропавловская церемония все изменила. Живописная старуха Таля и оказалось той самой кузиной. Мне стало интересно. И тут как раз, вскоре после церемонии перезахоронения, в моей петербургской гостинице раздался телефонный звонок. Опять звонил Юра, мой московский приятель. Ну, так что, говорит, едем к кузине? Ладно, едем.

И вот я в Москве.
Встречаемся с Юрой, берем у гостиницы «Интурист» такси, едем через весь Кутузовский, попадаем в район массовой застройки. Убогие, обшарпанные блочные многоэтажки. Останавливаемся у самой убогой и обшарпанной. У подъезда на лавке сидят старушки в платочках. С подозреньем смотрят они на нас.
Лифт в подъезде, как ни странно, работает. Мы поднялись на седьмой этаж. Таля жила в крошечной квартире. Две комнатки забиты книгами, сундуками, этажерками с дешевыми безделушками, горшками с фикусами и геранью. Над койкой — пожелтевшие фото и вырезки икон из глянцевых журналов. Меня сразу поразили Талины глаза. Они у нее горели как уголья — такие голубые угли. И голос у нее был громкий и властный. Она не говорила, а давала команды всем, кто находился в комнате — и своей подруге, журналистке-интервьюерше, и мне, и родственнику — кажется, внучатому племяннику, тому самому Юрию, который меня сюда привел, и даже своему псу, сенбернару Малышу. Малыш, впрочем, один-единственный не слушался ее, а делал, что ему вздумается. Тале было восемьдесят два года, но выглядела она в бежевой блузке и темно-синих брючках очень элегантно. Одеться она явно умела.




Дверь в квартиру не закрывалась, и к нам все время лезли соседские дети. Их мать, Талина соседка — алкоголичка. Таля взяла на себя роль их бабушки. Они гуляли с Малышом, а Таля совала им за это мелочь на мороженое.
Итак, передо мной, в этой убогой конуре, предстала самая настоящая царица. Я и сам робел в ее присутствии и заговорить не решался. Наконец отважился на вопрос.
— Как же, — спрашиваю, — вас, урожденную княжну Романову, не уничтожили коммунисты?
— Случайно. Мать вышла замуж второй раз. Отчим удочерил меня, и я стала по нему Андросовой. Хотя, конечно, тут не все так просто. Люди знали, кто я такая. И потом, мое происхождение было написано у меня на лбу. И кагэбэшники тоже прекрасно все знали.
— И что? Преследовали?
— Явно — нет, а тайно — да. Причем не отставали ни на минуту.
— И вам, верно, пришлось затаиться?
— Как же, сейчас, затаилась! Наоборот, я прославилась! Я стала знаменитостью!
— О, господи! Где?
— В цирке. Я была акробаткой. Кувыркалась на мотоцикле.
Я сидел, раскрыв рот.
Таля, глядя на мое изумление, даже засмеялась.
— Школу-то я кончила, а в институт поступать не могла: все потому же — потому что из бывших. Тогдашний закон запрещал дворянам поступать в вуз. Пришлось мне идти работать. Научилась тачать сапоги и делать шляпы. Разумеется, я не собиралась сидеть за верстаком всю жизнь. Я обожала спорт, ездила на лошади, водила машину. Я даже участвовала в автогонках и скачках и получала призы! А в парке Горького в то время работали в шапито немцы-акробаты, муж с женой — они показывали номера на мотоцикле. Перед войной они сгинули, а мотоциклы и прочий реквизит остался. Дирекция объявила конкурс на их место. Я подала заявление. Многие подали, но повезло — мне. Меня приняли.
Таля доковыляла до комода, вытащила коробку с фотографиями. Снимков — куча. Таля на лошади, Таля на мотоцикле, Таля в смокинге а-ля Марлен Дитрих. Потрясающая красавица!
— А скажите, Таля, вы были влюблены?
— Еще как! В мотоцикл.
— А в вас — были?
Она загадочно на меня посмотрела и промолчала, но я и так понял, что — да, и очень многие. Могу себе представить, сколько сердец она разбила.
Таля, и впрямь, была потрясающа. Ни дать ни взять русская самодержавная властительница! Своенравная, властная, способная на все.
Да кто же, черт возьми, она, в конце концов, такая?
— Кто вы, Таля?
— Твоя сестра. Внучка великого князя Николая
Константиновича, родного брата твоей бабки Ольги.
— Не может быть. У бабушки было три брата: Константин, Дмитрий и Вячеслав.
— И еще один был, четвертый, самый старший, мой дед.
Я, как мог, деликатно объяснил ей, что никакого четвертого брата нет.
— Действительно, — согласилась Таля, — нет. На семейных портретах, братец мой Мишенька, нет, а в жизни он был. Царское семейство отреклось от него.
— Дорогая Таля, вы заблуждаетесь! Царское семейство и травило, и душило, и гнало, и сажало в тюрьму своих родичей, и что угодно, но только не отрекалось!
— А от моего деда отреклось отреклось. Так-то, Миша.


«Умоляю, не называйте меня Наталией Николаевной, - первое, что сказала она в телефонную трубку, когда мы договаривались о встрече, - Николаевна - это по паспорту, на самом деле мое отчество Александровна. И вообще я не привыкла, когда ко мне обращаются по имени-отчеству, зовите просто Таля».

- Таля, по паспорту вы Андросова, по рождению Искандер, после официального признания вас наследницей ветви рода Романовых фамилия стала звучать Искандер-Романовская. Вряд ли найдется в России человек, у которого одновременно было бы столько правомочных фамилий.
- С каждой из них связан определенный этап моей жизни. В двух словах не расскажешь. Давайте по порядку.


Великий Князь Николай Константинович


Начну тривиально, как в сказке: было у царя Николая Первого четыре сына - Александр (Второй, император), великие князья Николай, Михаил и Константин. У последнего было два сына - великие князья Николай (названный в честь деда, царя Николая I), Константин и дочь Ольга. Старший из них, Николай (это уже история моего деда), чрезвычайно увлекался хорошенькими барышнями. Очевидцем тому не была, но, по свидетельству некоторых историков, он был до беспамятства влюблен в американскую балерину Фанни Лир. Именно для нее выкрал фамильные драгоценности. Когда обстоятельства дела открылись, Александр II разжаловал племянника в рядовые и повелел ему выехать в Оренбург. Там Николай женился на дочери шефа местной полиции Надежде фон Дреер. Этот морганатический брак стоил ему великокняжеского титула и потери прав на наследство для всех потомков. Три года спустя на трон взошел Александр III, который вспомнил про своего кузена и перевел его в Ташкент. Здесь Николай Константинович развернул активную деятельность по строительству ирригационных сооружений. Заветной его мечтой было создать оросительную систему для всей Средней Азии. Местные жители очень почитали князя Николая Романова и в знак глубокого уважения прозвали его Искандером, что значит Великий. Это стало его новой фамилией и титулом, который унаследовали двое сыновей, Артемий и Александр, принцы Искандер. Отсюда начинается история моего отца.

Александр Николаевич Искандер закончил престижную военную школу и, по свидетельству многих, был весьма лихим и храбрым офицером. Он женился на Ольге Роговской, происходившей из старинного польского княжеского рода. У них было двое детей - в 1915 году родился Кирилл, а в феврале 1917 года родилась я, Наталия Александровна Искандер-Роговская. Событий, которые происходили тогда в революционном Петрограде, разумеется, не помню. Вскоре семья переехала в Ташкент, во дворец деда. В Средней Азии было спокойнее, революция докатилась туда несколькими годами позже.


Александр Искандер


Отец служил в Белой армии и ушел за границу вместе с отступающими войсками. Хорошо помню, как он держал меня на руках. Ни времени, ни обстоятельств не помню, только огромное, безмерное чувство любви. И все.

- Что сохранилось в памяти из ташкентского периода жизни?
- Дедушкин дворец. Большой и роскошный. Дед собирал живопись, у него была шикарная коллекция картин. Вскоре после нашего приезда дворец превратился в музей, а потом в Дом пионеров. Мы жили в меленьком домике рядом. Там, вокруг дворца, росло много цветов, я помню их изобилие и благоухание. Еще - очень красивый сад. В том саду росло много ореховых деревьев, и когда мы с братом бегали под ними, орехи стучали нам по головам. Мое ташкентское детство продолжалось около пяти лет. Когда приезжала туда потом - сад уже вырубили.

- Вряд ли возможно долго скрывать столь знатное происхождение. В семье принято было об этом говорить?
- Что вы, быть внучкой великого князя и праправнучкой Николая I - это же смертный приговор! Моя мама была очень осторожным человеком - жизнь научила. Она никогда даже полусловом не намекала на родственную связь с царской семьей. Но некоторые семейные фотографии всегда стояли у нас в доме, их никогда не прятали. Я их рассматривала, знала, что это предки, родственники, не более.




Впервые услышала о своей принадлежности к царской фамилии от маминых подруг Ксении Апухтиной и Нины Бахрушиной. Они очень осторожно заговорили со мной об этом. Время-то какое было. Уж лучше ничего не знать, тогда по крайней мере скрывать не придется. Я никогда об этом направо-налево не болтала, но мои друзья знали, кто я по происхождению. К этому относились нормально, без восторгов или презрения. Чтобы кто-то прекратил дружбу из-за моего происхождения - такого не было.

- У вас наверняка было много поклонников, людей, не просто приносящих цветы и ожидающих у подъезда, а, что называется, с «серьезными намерениями». Как с ними боролись?
- Вы подвигаете меня к рассказу о личной жизни? Вот делать свою личную жизнь достоянием многих мне бы не хотелось. Пусть это будет только со мной. Могу лишь сказать, что замуж выходила один раз, за Николая Владимировича Досталя, режиссера с «Мосфильма». Он трагически погиб на съемках в 1959 году.
- Доводилось ли встречаться с княгиней Леонидой, какие у вас отношения с заграничными родственниками?
- С Леонидой мы встретились один раз, когда она навещала Россию. Насколько она наследница Российского престола, вопрос очень спорный. Замечу, я на это место не претендую. Родственников-то за границей много, только узнаю о них из средств массовой информации. Мы не общаемся. То ли все гордые очень, то ли каждый таит мысли о праве на наследство, то ли попросту думают, что бедная русская родственница станет просить у них денег или убежища. Во всяком случае мне было бы любопытно повстречаться с ними, поговорить...

- Таля, вы мечтаете о чем-нибудь?
- Только об одном - побывать на могиле отца в Ницце. Как она выглядит, знаю по фотографиям, присланным мне его второй женой. Но это лишь глянцевые листки бумаги... Поехать во Францию мешает не здоровье - я по-прежнему легка на подъем, несмотря на костыли, - а отсутствие средств.





"Мы познакомились с Наташей в 1964 году. Произошло это благодаря Александру Межирову. Он, человек чрезвычайно склонный к мистификации и приукрашиванию действительности, взахлеб рассказывал о некой прекрасной мотогонщице, гоняющей по стене в парке Горького. Признаться, долгое время я не «покупался» на его восторженные рассказы, так как был уверен, что он преувеличивает и редкую красоту женщины, и необычайную эффектную зрелищность аттракциона. Но в конце концов стало интересно, и я отправился в парк.
То, что увидел, просто потрясло мое воображение. Витиеватость и превосходная степень Сашиных слов в сравнении с действительностью превратились в ничто. После выступления я прошел за кулисы, где нас друг другу представили.
Наташа - потрясающая женщина. Природа ее щедро одарила не только физическим совершенством богини, но и чрезвычайным благородством и редким чувством юмора. Очень тонко она чувствовала поэзию, всегда держала в машине сборник стихов своего любимого поэта Бориса Пастернака. Кстати, гоняя по стене, обычно читала про себя стихи, знала их множество.
Наше знакомство было непродолжительным. Мы давно уже не виделись, но я храню о том времени самые восторженные воспоминания."


Андрей Вознесенский



Князь Михаил Греческий "Биография Великого Князя Николая Константиновича"
О.Лунькова "Княжна на мотоцикле"

Tags: Аристократия
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo ariananadia march 23, 2015 11:31 18
Buy for 10 tokens
Я профессиональный художник, работаю в специальной технике остекления - с помощью слой за слоем масляной живописи, перламутровый, сусальное золото, золото и серебро порошка. В моей галерее представлены работы разных жанров: портрет, пейзаж, народные, архитектура, сказочные,…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments